16.08.2018
Присоединяйтесь к нам в социальных сетях: telegram viber youtube

Чернышов: Сколько криминальных авторитетов курируют все колонии и СИЗО в Украине? Основных – двое

Кто понесет наказание за побег заключенных из одесской колонии, влияют ли криминальные авторитеты на руководство пенитенциарных учреждений, действительно ли воровской общак Лукьяновского СИЗО составляет полмиллиона долларов и почему заключенным нельзя пользоваться цветными карандашами. Об этом в авторской программе главного редактора интернет-издания "ГОРДОН" Алеси Бацман на телеканале "112 Украина" рассказал заместитель министра юстиции Украины, отвечающий за пенитенциарную систему, Денис Чернышов. Издание "ГОРДОН" эксклюзивно публикует текстовую версию интервью.

Люди, которые вошли в конфликт с законом, очень часто продолжают конфликтовать с ним, отбывая наказание.

– Денис Викторович, добрый вечер.

– Приветствую вас.

– У нас сегодня все темы как на подбор: сложные и важные. Позавчера из одесского СИЗО, проломив стену, сбежали трое заключенных, среди которых один педофил. Где они сегодня?

– Двое из них уже задержаны… Это, безусловно, говорит о том (я повторяю это каждый раз), что нам нужно финансировать пенитенциарную систему, необходимо обновлять наши основные фонды, в том числе и периметры. Согласитесь, нормальный забор проломить довольно сложно. В Одессе у нас "куст" из четырех учреждений (в том числе одесского СИЗО), которые требуют постоянного обновления. Эта ситуация показывает еще раз, что нам необходимо обращать внимание на пенитенциарную систему…

– Где третий заключенный?

– Третий в розыске. Я уверен, что мы его в течение пары суток найдем. Но то, что мы в течение дня при помощи Национальной полиции задержали двоих, – это отличный результат. И я хотел бы поблагодарить наших коллег, которые нам помогали. Безусловно, задача до конца не выполнена, пока мы не найдем третьего [беглеца] (третьего сбежавшего заключенного полиция задержала 20 июля. – "ГОРДОН").

– Кто-то понесет наказание за эту ситуацию? Например, руководство СИЗО?

– Они сбежали не из СИЗО – из колонии. Понесут ответственность дежурные, которые были на посту, безусловно. Но хочу вам сказать, что опыт, который мы перенимаем у зарубежных коллег, говорит, что не всегда несут наказание руководители и персонал учреждения… Делаются выводы, идет работа над ошибками… Забор проломали, но не они же на заборе стояли, в конце концов… 

– Но, скорее всего, они знали об этом слабом месте…

– Безусловно, понесут наказание те, кто был на дежурстве. Но тем не менее будет работа над ошибками, чтобы они не повторялись в будущем. 

– Год назад в одесском СИЗО произошла еще одна страшная история: 39-летний заключенный зарезал сотрудницу изолятора, расчленил тело и выбросил в мусорный бак. После этого сотрудники вытащили в коридор всех заключенных и избивали их, что было зафиксировано камерами видеонаблюдения. Вы отрицали, что избиение было, пока это видео не было опубликовано Генпрокуратурой. Позже в интервью изданию "ГОРДОН" вы говорили, что вам так доложили, не указав, что избиение было. Прошел год – люди, которые фактически ввели вас в заблуждение, понесли какое-то наказание и работают ли они на своих должностях?

– Те люди, которые сделали официальный доклад (это не просто какая-то записочка на бумажечке, это официальное сообщение, которое содержит всю информацию о событиях, произошедших за последние сутки)… Более 10 человек понесли наказание в той или иной степени, восемь человек уволены, некоторые из них пребывают под следствием…

– Мы можем назвать фамилии и должности?

– Во-первых, был уволен руководитель СИЗО. Те люди, которые непосредственно отвечали за режим, те люди, которые отвечали за режимные мероприятия по региональному управлению… То есть была проведена работа, в том числе следствие, по поводу самого убийства, которое привело к тем событиям. Следствие еще не закончено, суд не состоялся, все выводы следователями не сделаны… Хочу вам сказать, что история очень страшная. Я не могу озвучивать, какие мероприятия проводятся, до каких выводов уже докопались следователи, но подоплека этого преступления действительно очень страшная. 

– Какая подоплека?

– Еще раз повторюсь: идет следствие, я не могу озвучивать…

– Не можете…

– Да. 

– Те сотрудники, которые непосредственно готовили докладную записку и которые вас как замминистра юстиции обманули, – что с ними?

– Уволены. Еще раз повторюсь: восемь сотрудников уволено…

– Это именно ваши сотрудники?

– Сотрудники пенитенциарной системы, да. 

– И те, кто вам записку готовил, и те, кто имел отношение к произошедшему в СИЗО?

– Да, совершенно верно. 

– У вас, конечно, непростое направление работы… Я бы хотела, чтобы мы сегодня телезрителям не чиновничьим языком, а простыми, понятными словами объяснили, как устроена пенитенциарная система Украины. Например: есть заключенные, среди них есть так называемые смотрящие (те же преступники, которые вместе с другими заключенными отбывают наказание, или криминальные авторитеты, "воры в законе"), и есть, собственно говоря, администрация колонии или СИЗО. Смотрящие либо подчиняются начальнику колонии, либо (не знаю, можно ли так сегодня сказать) наоборот – начальники СИЗО или колонии подчиняются смотрящим. Объясните, как это работает.

– В силу того, что я по образованию и по основной работе, которой посвятил большую часть жизни, не тюремщик, то я для себя писал это все с чистого листа и точно такие же вопросы задавал… Безусловно, все очень непросто. Люди, которые вошли в конфликт с законом, очень часто продолжают конфликтовать с ним, отбывая наказание. Явно или неявно. Что касается авторитетов, о которых вы говорите, смотрящие / не смотрящие: я для себя это понимание упрощал и экстраполировал на обыденную жизнь. На школу, например. Были у нас (не знаю, застали ли вы) старосты, председатель совета отряда…

Пользуйтесь консультацией: Какие типовые ошибки допускают следственные судьи, идя на поводу у прокуратуры?

– То есть смотрящий – это такой себе староста? (Улыбается).

– Нет. Вспомните: не всегда формальные и неформальные лидеры [в классе] совпадали… Я могу таким образом объяснить нашим телезрителям: да, есть неформальные лидеры. Можно закрывать глаза на то, что они существуют, но это самообман. Лучше использовать практики, которые существуют в мире… Мы сегодня начинаем активно развивать такое понятие, как динамическая безопасность… Это звучит очень по-научному, но в чем на самом деле заключается динамическая безопасность? Это постоянное общение и держание руки на пульсе. Постоянный мониторинг того, что происходит в учреждении… 

Есть морально слабые руководители пенитенциарных учреждений, и там заключенные "раскачивают режим"

– Вы лично общаетесь со смотрящими, чтобы порядок в СИЗО и колониях был?

– (Улыбается). Это, конечно, громко сказано. Но если я приезжаю в учреждение, стараюсь общаться, по крайней мере, с несколькими заключенными… Например, я всегда общаюсь с пожизненниками (если колония того режима, где они содержатся). Стараюсь общаться и с такими неформальными лидерами… необязательно они – смотрящие так называемые… В моем понимании, это люди, которые могут донести, в чем есть проблемы, где недоработки… На начало прошлого года, когда я только приступил к работе, у нас было 148 учреждений. Понятно, что руководство неоднородное, все разные. Кто-то морально слабее (вы спрашивали: кто над кем)…

– Говорят, что в последнее время есть такая проблема: не начальник колонии или СИЗО руководит учреждением, а смотрящий диктует им свою волю.

– Это, скажем так, ложная информация. Особенно, что касается фразы "в последнее время". Но, повторюсь, я не могу сказать, что везде все однородно или что везде нет давления со стороны лиц, отбывающих наказание. Есть морально слабые руководители, и [в их учреждениях] "раскачивают режим". Причем под разными соусами…

– Что могут сделать заключенные? Устроить бунт? Как может смотрящий вставлять палки в колеса начальнику?

– Ну… Давайте я не буду давать подсказки в эфире (смеется)…

– Поверьте, все все знают. Особенно в этом сегменте.

– Тем не менее (улыбается). Зачем давать лишнюю почву? Поверьте, есть много возможностей влиять, по крайней мере, на психологическое состояние руководства учреждения. У нас есть одно учреждение, которое по просьбам и ходатайствам заключенных за год проверили более 130 раз. То есть раз в три дня. Можно и с ума сойти…

– Это какое-то примерно-показательное учреждение? (Улыбается).

– Среднее, не лучшее и не худшее. Но, согласитесь, это довольно сложно морально, когда к тебе приезжают депутаты, представители средств массовой информации. Одно дело, когда есть желание понять проблему, помочь в [ее решении]…

– Встречали ли вы криминальных авторитетов, которые бы у вас вызывали уважение характером или принципами?

– Да.

– Кто?

– Я не буду озвучивать…

– Давайте без имен.

– Понимаете, часто… И, кстати, в этом есть проблема. Мои коллеги из силовых структур говорят: "Денис, ты общаешься с преступниками". – "И что, мне на работу не ходить? Там все – преступники". (Улыбается). Но иногда, чтобы понять проблему, нужно посмотреть на нее и с другой стороны. Иногда, чтобы обсудить какой-то вопрос, нужно сказать: ребята, давайте вместе проблему решать… 

– Была ли у вас история с человеком, который вас поразил? Без имен.

– Вы так спрашиваете, будто я с ними постоянно общаюсь или дружу…

– Но вы же на работу ходите (смеется).

– Хожу, но у меня работа больше офисная… Чтобы поразило – наверное, нет…

– Может, что-то зацепило?

– Была одна история, которая произошла задолго до моего прихода в Министерство юстиции. У меня был товарищ (он давно уехал и живет в другой стране), у него тоже был товарищ, которого я знал, мы общались… очень эрудированный человек, глубокий, можно сказать мудрый. У моего товарища был день рождения, и он пригласил нас к себе. Было лето. Мы посидели у стола, а потом товарищ предложил сыграть в водное поло. Мы собрались у бассейна, начали снимать верхнюю одежду. И этот товарищ тоже снял…

– Наколки? 

– (Кивает). Я начал вспоминать все, что говорил, когда с ним общался… Подошел к нему: "Слушай, может, я что-то не то сказал – ты меня уж прости"… Он говорит: "Денис, успокойся. Я же понимаю, что ты человек совершенно из другого мира. Поэтому не напрягайся". Потом я узнал, что начинал он как политический заключенный, а затем "сошел" в криминал. В итоге его "стаж" – 18 лет…

– "Вор в законе"?

– Нет, он не был "вором в законе". Но тем не менее могу сказать, что он был очень эрудированный и по-житейски мудрый человек. Вот это меня действительно поразило.

– Вы с ним сталкивались на нынешней работе?

– Нет, не сталкивался. 

– Помните, в фильме "Джентльмены удачи" герои составляли словарь воровских терминов?

– Ну конечно!

– Какие новые слова вы выучили за два года, пока курируете пенитенциарную службу?

– А я, знаете, не иду по течению. Я, наоборот, пытаюсь вносить свой вокабуляр.  

Я несколько раз наблюдал очень неприятные картины, когда трудно отличить сотрудника пенитенциарной системы от заключенного 

– Но если вы пытаетесь разобраться, то вам однозначно нужно это выучить (улыбается).

– Выучить, знать и употреблять – это же разные вещи.

– Так вот я у вас и спрашиваю: какие слова выучили?

– Ой… Мы займем весь эфир…

– Давайте за 30 секунд набросаем самого колоритного.

– Даже на ум не приходит ничего такого…

– Давайте. А то зрители не поверят, что вы каждый день на работу ходите (смеются).

– Повторюсь, я пытаюсь привнести свой вокабуляр. Я не то что запрещаю (это было бы некорректно и непедагогично), но в своем окружении уже не слышу такой аббревиатуры как ЗК. Мы их называем клиенты.

– "Нехороший человек – редиска" (улыбается).

– Даже "редиску" не употребляем! (Смеется). Даже само настроение, даже сами аббревиатуры… Например, как называли (и называют) работников пенитенциарной системы? Вертухаи. Само слово отвратительное…

– Может, какие работники – такое и слово?

– Знаете, есть разные работники. И у некоторых профессиональная деформация…

Читайте статью: Антология: Что означают тюремные татуировки и как их расшифровать

– Не произошла?

– Произошла. Просто колоссальная. В чем тут проблема? Человек, который вошел в конфликт с законом, отсидел и вышел. А работник находится там все время. И если человек слаб, то он скатывается…

– Это понятно.

– Я несколько раз наблюдал очень неприятные картины, когда трудно отличить [сотрудника пенитенциарной системы от заключенного]…

– И почему после этого он не вертухай?

– Если человеку каждый день говорить, что он дурак, то он и станет дураком…

– А как вы их называете? 

– Честно, я сам их называю "кашкеты".

– Почему?

– Ну как… В фуражках (улыбается). По-моему, это более симпатично. И не обидно.

– Хорошо. Еще один "экзамен". Вы как человек, который полностью в теме, должны знать, кто из криминальных авторитетов, какие колонии и СИЗО курирует. Назовите несколько фамилий.

– (Улыбается). Не скажу. Знаю, но не скажу. 

– Кто же вам поверит, что знаете?! (Улыбается).

– Не надо верить.

– Почему не скажете?

– Потому что это информация, в том числе оперативная.

– Понятно. Сколько их на всю Украину? Основных.

– Основных – двое-трое. 

– Которые влияют…

– Которые, скажем так, ассоциируют себя с влиянием на учреждения пенитенциарной системы. 

– Так двое или трое?

– Основных – двое. А считать себя таковыми могут и пятеро. 

– Они на свободе находятся?

– Да. 

– Не в тюрьме?

– Нет. Если суд решит, они будут сидеть. Но сейчас они отбыли свое наказание и находятся на свободе.  

– В интервью изданию "ГОРДОН" бывший глава пенитенциарной службы и экс-начальник Лукьяновского СИЗО Сергей Старенький сказал: "По моим подсчетам, на сегодняшний день воровской общак Лукьяновского СИЗО составляет около $500 тыс. Общак нужен в первую очередь для коррумпирования и подкупа администрации колоний и СИЗО. Кроме того, деньги идут на финансирование преступных бизнесов – наркотики, алкоголь, проституция. Начальник СИЗО из общака получает $30 тыс. в месяц. Сколько из них он отдает наверх руководству – не знаю". Так сколько же отдается наверх руководству?

– Знаете, честно говоря, я брезгливо отношусь к цитатам этого человека… Я – в системе новый. Он в системе проработал всю жизнь…

– Поэтому он знает, о чем говорит.

– Он, наверное, какие-то правила и установил, да? Если он говорит, что это через него передают… Он на кассовом аппарате сидит?

– Он знает от людей, с которыми общается…

– Если человек, зная о преступлении, о нем не сообщает, то это преступление…

– Он это сказал в интервью. То есть сообщил. 

– Он же юрист. Он должен подать заявление в компетентные органы. А если не подал, то, во-первых, он сам преступник, а во-вторых, он – пустослов.

– Вы в пенитенциарной системе человек новый, но ведь наличие общака для вас не новость?

– Не новость. Но мы же понимаем контекст этого сообщения? Что из общака кормятся. 

– Каковы размеры этих общаков? Реально ли у СИЗО, например Лукьяновского, может быть общак в полмиллиона долларов?

– Это как в анекдоте: "Ну вот, мы уже торгуемся". Мне об этом неизвестно. Если бы было известно, в этом отношении уже бы работали органы…

– То есть о том, что общак есть, вы знаете, но не знаете размер?

– Скажу так: всем известно, что у преступников есть какие-то так называемые общаки (или, как они их еще называют, кассы взаимопомощи). Какие они, где они?.. Я, мягко говоря, подвергаю сомнению эту информацию…

– С начальниками колоний, СИЗО из этого общака никто ничем не делится?

– Еще раз: если бы я об этом знал, то в отношении этих лиц уже бы шли расследования. В прошлом году у нас более 100 сотрудников были задержаны правоохранительными органами совместно с нашими оперативниками. В этом году эта практика продолжается. То есть мы сами с этим боремся…

Зачем криминальные авторитеты посещали Насирова в СИЗО? Кто его знает. Например, бывшие руководители ГСЧС уже восстановились в должностях. Может быть, Роман Михайлович тоже восстановится, можно потом будет к нему приходить…

– Заявление человека, который знает, о чем он говорит, который работал в системе, – для вас это не повод разобраться?

-Для меня это повод в очередной раз увидеть, что человеку, наверное, нечем заняться, раз он до сих пор себя ассоциирует с этой системой. Ведь он был начальником Лукьяновского СИЗО. Это он установил такие порядки?

– Хотя вы и критически относитесь к этому эксперту, но он не боится говорить…

– Он об этом говорит, потому что с него как с гуся вода, потому что он – никто. А я должен контролировать свои слова. 

– То есть если бы не контролировали, сказали бы больше интересного? (Улыбается).

– Просто я к нему отношусь как к очень несерьезному человеку.

– Мы сейчас не его обсуждаем, а серьезные факты, которые он озвучил.

– Я его не считаю экспертом и к его словам отношусь несерьезно.

– Процитирую его еще раз: "Криминальные авторитеты пришли к Насирову в камеру и попросили: мол, мы тебе уважение оказываем, но и ты должен братве уважение показать, например, дать $50 тыс. И он дал". Это правда?

– Я Роман Насиров? (Улыбается).

Користуйтесь консультацією: Ніяких телефонних викликів! Тільки письмові повідомлення від слідчих!

– Если вы контролируете ситуацию, тем более при таком громком скандале, вы должны быть в курсе до мелочей. Кроме того, если помните, была опубликована фотография, на которой Насиров в окружении криминальных авторитетов.

– Во-первых, фотография сделана не в его камере. Во-вторых, если человек участвовал в передаче [денег], то вопрос к нему: почему он не заявил в органы?

– По его словам, ему об этом рассказали.

– Мне тоже многое рассказывали.

– О чем?

– Что он брал миллионные взятки.

– Когда, у кого, сколько?

– Понимаете, это такой разговор… Еще раз повторю: я как замминистра юстиции должен контролировать свои слова, а если кто-то, как на базаре, что-то несет, то это его проблемы…

– Мы опять скатываемся к обсуждению Сергея Старенького…

– Вы ведь приводите его цитаты…

– Потому что он говорит, в отличие от других людей. Чтобы закончить с фотографией: объясните, зачем эти люди (назовем их условно криминальными авторитетами) пришли к Насирову, сфотографировались с ним, как они к нему попали? 

– Попали куда? 

– Расскажите.

– Первый посыл: фотография была сделана не в его камере. Мы провели расследование, были наказаны дежурные… Фотография была сделана в адвокатской комнате. И одних, и других туда привели…

– Для чего?

– Для чего? Познакомиться, пообщаться… Утверждать не буду, потому что не знаю. Я у Романа Михайловича спрашивал, все ли в порядке (в Лукьяновском СИЗО я бываю практически каждую неделю и посещаю заключенных в разных корпусах), есть ли какие-то проблемы, давление. Он ответил, что все в порядке.

– Что он вам сказал? Зачем они приходили? Просто познакомиться и с известным человеком селфи сделать?

– Познакомиться, пообщаться… Но! Да, возможно, он не все сказал. Моя задача какая? Выяснить, есть ли претензии. У него претензий в отношении тех людей, которые, наверное, за неправомерную выгоду их [криминальных авторитетов] провели в эту комнату, не было…

– Он не испугался, когда к нему пришли?..

– Не пришли. Они там встретились…

– Ну вот приходит он в комнату, а там не адвокат, а эти ребята, не самые нежные, так сказать.

– Возможно, он не испытывал приятных эмоций. Но вопрос, наверное, не мне нужно адресовать… Повторюсь: я с Романом Михайловичем общаюсь, несколько раз задавал ему этот вопрос… Он говорит: "Пообщались". 

– Автограф взяли (смеются). 

– Кто его знает. Например, бывшие руководители ГСЧС уже восстановились в должностях. Может быть, Роман Михайлович тоже восстановится, можно потом будет приходить…

В тюремных правилах внутреннего распорядка до сих пор есть запрет на цветные карандаши. Оказывается, в Советском Союзе боялись, что заключенные будут подделывать рубли. Помните, как в "Джентльменах удачи": "Десятку за ночь так нарисует…" Ну бред же!

– Удачное знакомство на будущее! Какие нормы или правила, существующие в пенитенциарной системе, по-вашему, являются избыточными, устаревшими или вообще неправильными и лично вас бесят?

– Ой, вы знаете, во многих аспектах тут мы еще живем в Советском Союзе, а в некоторых – нам передают привет из Австро-Венгерской империи или царских времен. 

– Давайте самые основные назовем.

– Начиная от правил внутреннего распорядка, в которых до сих пор есть запрет на цветные карандаши.

– Почему?

– Оказывается, в Советском Союзе боялись, что [заключенные] будут подделывать рубли. Помните, как в "Джентльменах удачи": "Десятку за ночь так нарисует…" Ну бред же! Есть ограничения по поводу гигиены, особенно в отношении женщин, которые современному человеку на голову не налазят.

– Например.

– Например, по поводу сушки белья. Вы же девушка, понимаете, какие бывают проблемы каждый месяц у женщин. И если нет предметов гигиены, чего мы добиваемся и при помощи тех же международных организаций практически обеспечиваем всех (хотя есть, конечно, и в этом пробелы)…

– Вы хотите сказать, что прокладок нет?

– Нет, прокладки есть. Но иногда, когда надо чаще постирать…

– А нельзя?

– Например, сушить на батареях нельзя. 

– А где сушить?

– Ну вот. Есть абсолютно бредовые вещи, которые уже настолько устарели… 

– Что еще?

– Прогресс движется и появилась куча приспособлений, к примеру кухонных, которых еще 10 лет назад не было. А все, что не прописано [в правилах], запрещено. Например, появились мультиварки – а их в правилах внутреннего распорядка нет. Запрещено. 

– Вы уже что-то из этого поменяли?

– Мелочи поменяли. На следующей неделе мы будем проводить большую встречу с международными экспертами…

– Что вам мешает по прошествии двух лет принять новое постановление?

– Постановление, во-первых, принимает Кабмин…

– Ну вот вам и карты в руки!

– Я же не Кабмин в одном лице…

– Например, вы приходите к Владимиру Гройсману, рассказываете ему, как мне, и он, наверное, тоже скажет: ну конечно, это дурдом какой-то, давай сейчас все сделаем…

– Я бы хотел, чтобы мы для телезрителей не утрировали, что Чернышов взял – оп! – пришел к Гройсману и говорит: "Господин Гройсман, а давай…"

– А как, если вы реформы пришли делать?

– А не так! 

– Два года прошло!

– Возьмем, к примеру, питание. С 1992 года нормы питания не менялись. В прошлом году еще мы сделали предложение по нормам питания, но, оказывается, в этом участвуют еще и Минздрав, и Минобороны, и Нацполиция, не говоря уже о Минфине. Всех оббежать и со всеми утрясти – это какая-то архисложная задача.

Пользуйтесь консультацией: 12 тезисных рекомендаций о том, как вести себя на допросе

– Каждый хочет что-то поиметь? В этом все дело?

– Я не хочу все приводить к огульному обвинению коллег, но часто бывает, что нас не слышат, считают, что пенитенциарная система не в приоритете. Вообще, у нас в обществе пенитенциарная система – это нечто такое, чего мы не хотим ни слышать, ни видеть, ни касаться. И коллеги по Кабмину, к сожалению, не исключение. 

За Юлией Тимошенко очень тщательно следили во время ее пребывания в колонии. Но передавалось ли видео Януковичу – меня эти грязные подробности не интересовали, и я ни у кого не спрашивал

– Я прочла несколько ваших интервью, и сегодня вы уже повторили эту мысль: главная проблема, из-за которой не удается реформировать отрасль, – в бюджете нет денег. Все мы видели фотографии из наших СИЗО, тюрем – в основном это просто жуть…

– Совершенно верно.

– Прошло два года. К сожалению, при вас ситуация кардинально не поменялась. Если вы говорите, что не хватает денег, почему вы не возьмете статью доходов, которая, по-моему, могла бы тут же наполнить бюджет и помогла бы сделать ремонт во всех камерах и сами тюрьмы реконструировать? Не секрет, что практически каждое СИЗО имеет свой личный магазинчик (или интернет-магазин), где родственники заключенных могут купить им продукты. Но прибыль от этих магазинов (таких "свечных заводиков") идет не государству, не колонии, а куда-то налево. Я не хочу сейчас тыкать пальцами, но понятно, кто в этом участвует. Почему не легализовать эти потоки и не освободить эти деньги? 

– Я не хочу, чтобы сложилось мнение, будто там какие-то миллиарды… Вы понимаете объем прибыли (не оборота, а прибыли), которая проходит через такие магазинчики?

– Расскажите. Вы же наверняка занимались этим вопросом…

– Я им не занимался, а интересовался. Вы говорите, что можно направить этот поток – и сразу все можно будет сделать…

– Я просто видела очереди из людей, которые пытаются попасть на свидание со своими родными, близкими или друзьями, чтобы что-то им передать и как-то облегчить их жизнь, и понимаю, что каждый из них оставляет такую сумму…

– Какую?

– Разные. Но суммы достаточно внушительные. И это происходит каждый день. Я думаю, что это было бы хорошим подспорьем.

– Экономика, откуда я пришел [в Министерство юстиции], таких категорий, как "хорошее подспорье"…

– Вы мне не вопросы задавайте, а расскажите то, чего я и зритель не знаем. Это реально важная тема.

– Так чтобы вы понимали… Самое большое СИЗО у нас – это Лукьяновка, 2,5 тысячи заключенных. Понятно, что не у всех состоятельные родственники, которые придут и купят в магазине [при СИЗО]. Кто-то приносит с собой, кто-то покупает рядом, на Лукьяновском рынке. Эмпирически я могу сказать, что такой интернет-магазин в год может сгенерировать прибыли несколько сот тысяч гривен. Всего. А построить новое СИЗО (если мы говорим о СИЗО с такой наполняемостью, как в Лукьяновке) – около $25–30 млн. 

– Хотя бы лекарства или те же прокладки можно было бы закупить.

– С лекарствами у нас все нормально… Но мы же обсуждаем ремонты и стройку. Это освоить точно невозможно.

– Почему эти магазины до сих пор работают, вместо того чтобы их легализовать и направить…

– Подождите секундочку: они абсолютно легальны, это – налогоплательщики…

– Я имею в виду, чтобы на этом зарабатывала сама колония.

– [Такие магазины] есть даже при некоторых следственных изоляторах, где государственное предприятие такой магазинчик открыло, получило лицензию… В прошлом году мы смеялись, когда такое госпредприятие вышло на ProZorro покупать какие-то продукты, которые потом продавались в этом магазинчике… Это зависит в том числе и от работников этого государственного предприятия: кто-то более инициативный, кто-то менее…

– Вы с ними проводите беседы по этому поводу?

– Министерство курирует работу, направляет, но вмешиваться в деятельность предприятий мы не можем.

– Можно я вам еще один вопрос по поводу источников дохода задам как неспециалист специалисту? Процитирую (последний раз, честно!) Сергея Старенького: "Мы сделали в Лукьяновском СИЗО vip-камеры по $300 в месяц. Оплата шла официально. Сейчас камеры стоят от $500, оплата идет напрямую в карман администрации".

– Ну, понимаете, опять… Наверное, я буду инициировать вопрос в отношении этого гражданина… Если он стоит там на кассовом аппарате, то вопросы к нему… Вы же общаетесь с Романом Михайловичем [Насировым]? Спросите, он платил за камеру? Спросите у господина Лавриновича. Он у нас, к сожалению, несколько дней был ("к сожалению" – потому что он вообще к нам попал). Он платил? Это просто очернение коллег, которые с ним работали. Мне стыдно за него. 

– Правда ли, что когда в тюрьме сидела Юлия Тимошенко, абсолютно все ее пространство, вплоть до душа, было в видеокамерах, и видео самых интересных (по его мнению) моментов требовал Виктор Янукович? 

– Ну я в те времена не работал… Что я знаю: за Юлией Владимировной очень тщательно следили во время ее пребывания в колонии. Но передавалось ли видео Януковичу – меня эти грязные подробности не интересовали, и я ни у кого не спрашивал.

– Среди известных руководителей пенитенциарной системы можно назвать Владимира Левочкина, это отец Сергея Левочкина.

– Да.

– Какие итоги его работы вы можете назвать?

– Между нами по количеству человек, которые руководили системой, – мягко говоря, пропасть. Наверное, человек пять точно…

– Но отзывы есть…

– Знаете, все отзываются о нем, как об очень монолитном человеке, серьезном, который вызывал уважение, как со стороны клиентов, так и со стороны работников системы. Говорят, что его вклад был довольно весомым. У меня даже на столе лежит книга, которую написали Левочкин и Штанько. А вступительное слово написал (поэтому я вообще ее держу у себя) тогдашний замминистра внутренних дел, некто Чернышов. Хотя он мне не родственник, просто однофамилец. Но ситуация забавная. Повторюсь: отзывы очень уважительные. Хотя столько лет прошло, старожилы помнят.

Последние два года предпочитаю носить самые простые часы, потому что все обращают внимание. Ну зачем раздражать людей ?

– Я просмотрела вашу декларацию. У вас восемь дорогих часов стоимостью от $1 тыс. до $15 тыс. Самые дорогие часы вы сами себе купили или это подарок?

– Самые дорогие часы… они, правда, стоили не $15 тыс., а больше, потому что цена приводилась в гривне, а курс, понятное дело, у нас за последние годы менялся. Самые дорогие часы мне подарил отец на день рождения.

– Какая марка?

– Jaque Droz.

– Вы вообще любите носить часы?

– Скажем так, последние два года предпочитаю носить самые простые.

– Почему?

– Потому что все обращают внимание. Не надо давать повода тем, кто его ищет. Ну зачем раздражать людей?

– В декларации официально указано, что вы – небедный человек…

– Но не надо этим кичиться и выпячивать это… Я езжу на простой машине…

– На какой?

– В основном, я езжу на Volkswagen Amarok объемом 2 литра.

– Сами водите?

– Да.

– Нравится водить?

– Почему бы и нет. Не надо отвыкать. То есть по выходным я сам вожу машину…

– Ваша дочка – студентка.

– Да.

– Она учится в Великобритании?

– Да.

– Какой вуз и почему она выбрала?

– Выбирали мы вместе, советовались. Это Манчестерский университет (потому что она и колледж там заканчивала), специальность – архитектура. 

Читайте статтю: Типові помилки прокурорів в обвинувальних актав та процесуальні наслідки таких помилок для обвинувачення в суді

– То есть она будет архитектором?

– Надеюсь, хорошим архитектором.

– Она собирается там работать или ее тянет домой?

– Я считаю и рекомендую всем родителям придерживаться этой концепции: в нынешнем мире дети должны быть космополитами и выбирать профессию, которая может быть конвертирована в любой стране мира. То есть мы выбирали профессию, которую можно в любой точке мира, скажем так, продать. 

– Вы еще не обсуждали, где работать?

– Она взрослый человек, закончила бакалавратуру, по нашим меркам – с красным дипломом.

– Отлично.

– Наверное, она будет тяготеть к тем местам, где можно будет реализовать профессиональные навыки, которые она получила во время учебы.

– Желаю нам с вами и всем телезрителям, чтобы в Украине было побольше таких мест. Спасибо вам за интервью.

– Спасибо вам. 

Автор: Алеся БАЦМАН 

Фото: 24 Канал

1
Нравится
Оставьте Ваш комментарий:

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь для добавления комментария.


Популярні судові рішення
Название события
Загрузка основного изображения
Выбрать изображение
Текст описание события: